May 11th, 2008

арни

о карьерном успехе

До чего же поучительна судьба двух талантливых ученых современности - Хокинга и Перельмана! Вдумаемся. Стивен Хокинг смолоду начал болеть и доболелся до практически полной неподвижности. Чуть ли не зубами бьет по клавиатуре, лицо какое-то перекошенное, в общем, жуть. Однако невзгоды не помешали Хокингу: сделать громкое имя; сделать детей; променять жену на любовницу.

А теперь Перельман. Покупает в магазине яйца, творог, макароны, сметану, хлеб, кило апельсинов, живого карпа (см.). С виду здоровый мужчина, не урод. Параличом не разбит. Однако это не помешало ему: отрастить себе мерзкую бороденку; разругаться с научным сообществом; оттолкнуть женщин. Конечно, Перельман добился и успехов, и даже известности. Но деятельность у него не такая бурная, как у Хокинга. Совсем не бурная. И жизнь паршивая.

Всякому нормальному гению положено какое-нибудь несчастье в жизни. И мы привыкли, что гений свыкается с ним, делается нелюдимым, презирает толпу, которая его травит, и т.д. Признание получает только посмертно. Однако пример Хокинга показывает, что это совершенно не обязательно - да если у тебя выдающиеся способности, все на свете можно преодолеть. Только почему один преодолевает, а другой нет? Может быть, это разница между физиками и математиками? Не выше ли у физиков социальный интеллект, они ведь изучают окружающий мир, а математики - чистую абстракцию? Или все дело в том, что там, на диком Западе, человек буквально рождается с умением продавать себя, невзирая ни на какие производственные дефекты вроде скрюченных ножек? А Перельман - русский, к тому же еврей. Перельман в тоске уже с утра, и немедленно принимается глушить водку. Он пьет и смотрит в печальные глаза живого карпа - молятся ли рыбы о бессмертии? Перельман задумчиво рисует формулы на морозном окне, сквозь которое виднеются полыхающие в зимнем солнце маковки собора, а чуть поодаль - тяжелый купол синагоги. Вечером стремительно темнеет. Перельман блюет живым карпом на паркетный пол и думает о глухих пустырях Череповца, об окраинах и вечности и электрических проводах, которые не устают гудеть над блестками спальных районов, над собаками, гадящими в чужие клумбы, над пивными бутылками в оледенелых песочницах, над поклеванной гроздью рябины, над всеми, кто умирает и кто будет жить. И настолько страшная разверзается от этого пустота, настолько черная, зияющая дыра, что никакая выпивка от нее не спасет, никакие премии, никакой блядь Стивен Хокинг.